КРАЙ ПЛАТФОРМЫ
Сегодня ко мне подбежал мальчишка. Он долго-долго стоял рядом и смотрел куда-то вдаль. Кажется, он плакал. Да, на мгновение мне почудилось, что я почувствовал теплую каплю, упавшую рядом с ним. Я буквально всем своим нутром ощущал то отчаяние, с которым он вглядывается в горизонт. Мальчишку окликнула мать. Он задержался еще на долю секунды и стремительно сорвавшись с места, убежал прочь. Я никогда не узнаю как его зовут и о чем он думал, пока неотрывно смотрел на кромку леса вдалеке. Надеюсь, у него все будет хорошо.

Я же остался на своем месте и продолжал смотреть, как солнце садится за холмами и так неумолимо наступает ночь. Я люблю это время. Ночь будто сглаживает все острые края и сейчас я говорю не об очертаниях домов на мощеной улице, подсвечиваемой одиноким фонарем, не о горных вершинах, которые растворяются в темноте, стоит только густым ночным краскам слегка коснуться их и даже не о суднах в промозглом порту, где кажется, никогда не прекращается работа. Нет. Я говорю о чувствах и мыслях.

Замечали, что стоит только солнцу покинуть город, частичка нас будто уходит вместе с ним? Мы думаем по-другому, даже, по другому говорим. Говорим и думаем так, будто утро не настанет. Но оно каждый раз возвращается. Вновь встает солнце и своим ярким софитом будто высвечивает все недостатки, которые мы так тщательно старались спрятать в глубине ночи. И мы забываем. Забываем о своих ночных мыслях и постыдных мечтах. Иногда кажется, что утро дано за тем, чтобы подчеркнуть всю грязь, что раз за разом выливается на улицы по ночам. И мы стараемся спрятать ее в самый далекий ящик, в самый пыльный угол, пытаясь убедить себя, что уж оттуда-то она никогда не вырвется снова. Но она вырывается. Еще яростнее и отчаяннее с каждым разом. Так что по-настоящему смелыми можно назвать не тех, кто рассовал по коробкам свою грязь а тех, кто не боится вытащить ее за шкирку на яркий чистый утренний свет и, взглянув прямо в ее маленькие черные глаза, прокричать что она не имеет никакой власти и лучше бы ей убираться прочь подобру-поздорову.
Пока я размышлял о ночных метаморфозах — забрезжил рассвет. В эту ночь больше никто не подходил ко мне.
Пару часов спустя вокруг начал толпиться народ. Кто-то опаздывал на электричку до соседней деревушки, кто-то спокойно, попивая крепкий кофе, ожидал следующий поезд до города.

И тут я снова увидел ее — юную девушку со скрипкой. Как же я скучал! Кажется, ее не было на станции больше месяца. Иногда меня терзали мысли о том, куда она пропала и почему больше не приходит развлечь пассажиров в ожидании своего поезда. Конечно, я никогда не узнаю ни как ее зовут, ни откуда она родом и уж тем более, почему она больше не играет для случайных спутников на платформе 27.

Сегодня она выглядела какой-то отрешенной и, кажется, совсем не замечала толпу вокруг. Она медленно плыла по серому бетону прямиком в мою сторону и с каждым ее шагом я чувствовал, как неумолимо приближается что-то неизбежное. Это сложно объяснить, но так легко почувствовать. Будто весь мир вокруг сбавляет темп, стрелки лениво отсчитывают секунды и ты, как в замедленной съемке, смотришь на происходящее вокруг.

Она встала рядом и достала скрипку. Когда девушка стала играть мелодию — я слегка удивился. Это был не привычный Вивальди или Бетховен. Нет, в этот раз она играла свою собственную мелодию. Такую грустную и печальную, что с первых же нот вокруг все будто застыло. Полы ее плаща слегка всколыхнул леденящий ветер, налетевший неизвестно откуда. Следующий порыв ветра отбросил с ее лба прядь упавших волос и я увидел, как одинокая слеза скатывается с ее щеки прямо на полированную поверхность деки. Я прямо-таки почувствовал на себе ее отчаяние. Я чуть не задохнулся от этого внезапного чувства опустошенности и обреченности.

И тут все стало ясно. Я понял, что случиться в следующее мгновение. Я почувствовал, как воздух вокруг стал невыносимо плотным и музыка прекратилась. Тишину пронзил звонкий удар скрипки о холодный бетон и резкий гудок неумолимо приближающегося поезда. Мгновение — и юная девушка стала воспоминанием. Я не знал, почему она выбрала именно это утро, но знал, что вместе с ней умерла и частица меня.

Если бы я только мог помочь ей...Но что может сделать кусок плотного и бездушного бетона?
Только безропотно принять тот факт, что я стал последним звеном в цепочке жизни этой девушки, что отделяла ее от ужасной кончины на придорожных путях.

В каком-то смысле, всю жизнь люди ходят по краю платформы в ожидании приближающегося поезда светлого будущего, точного расписания и времени прибытия которого им никто не удосужился сообщить. Кто-то делает шаг с платформы в неизвестность, так и не дождавшись состава. Ну а кто-то оступается, едва заметив его вдалеке. Но вся ирония в том, что на этой платформе — ты сам себе хозяин и ты сам волен составлять расписание прибытия. Ну а поезда вещь такая, что уж если он должен прийти на станцию, то обязательно придет. Остается только чуть-чуть подождать.